rus

У. Кохловски-Каджайя*. «Экономическое сдерживание России: все возможности использованы».


Статьи

Выступление на международной конференции «Тренды российской экономики: выводы для Украины и Запада».

*Управляющий директор Восточноевропейской бизнес ассоциации Германии

Спасибо большое за приглашение. Я буду выступать на русском, потому что раз у нас речь зашла о России, я думаю, мы все вместе можем на это согласиться. 

У меня вопрос по санкциям: как вы знаете, это очень спорный вопрос со всех сторон, и поэтому я хотела бы внести, так сказать, свою точку зрения в этот вопрос. Когда начался конфликт между Украиной и Россией, Россия решила отвечать или решить этот конфликт изначально военным путём. 

Для Запада было ясно, что военным путём на этот конфликт невозможно ни в коем случае отвечать. Значит, цель какова – найти политическое решение спорных вопросов. Чтобы дойти до политического решения, Запад (я имею ввидуЕвропа, Европейский Союз и Соединенные Штаты Америки) решил добиться этого политического решения посредством санкций. Я хочу вам сказать, что на самом деле, в отличие от того, что я сегодня утром услышала, эти санкции никогда не имели своей целью поставить экономически Россию на колени и зажимать Россию до такой точки, чтобы она экономически не смогла встать обратно. На самом деле целью санкций является добиться  политических решений. И поэтому здесь надо сказать что это критерии, и значит, дело не в том, насколько плохо будет в конце концов России в экономическом плане, а насколько мы добьемся политических решений. Вот критерии этим санкциям. Эти санкции показали красную линию России, и я думаю, здесь очень важно сказать: противостояние Запада и России в данной точке  - это реакция Запада и России, которые извлекли выводы от другого конфликта, который произошел в 2008 г с Грузией. Если вы помните, оттуда это всё и пошло. Тогда Россия относительно с малыми в последствии потерями (там тоже были объявлены разные мероприятия, но они не были последовательно выполнены Западом), весь конфликт с Грузией прошел для России, можно сказать, безболезненно. Из этого Россия сделала вывод, что такое самое произойдёт в случае с Украиной. И я думаю, самый большой просчёт России в том, что Россия никогда не думала, что 28 стран Европейского сообщества могут найти общий язык и согласиться на эти санкции. Я думаю, что на самом деле здесь был задуман или заложен тезис, что будет так же, как с Грузией. То есть, большой шум, и в итоге всё миром разойдется без последствий. 

На самом деле Запад на этот раз, во-первых, грозил России санкциями, но он грозил так, чтобы на каждой стадии развития был политический выход, решение этого вопроса. Если вы помните, санкции имели три степени эскалации – первая и вторая были направлены только против политиков, чтобы надавить на них для поиска политического решения вопроса; в меньшей мере – против управленцев в экономике. И только третья степень эскалации была направлена против российского народного хозяйства, и тоже в узком направлении.

Здесь надо посмотреть, как мы пришли к этим санкциям. Европейский Союз, если вы помните, ещё не вышел и финансового кризиса, были огромнейшие проблемы с Грецией, и если мы посмотрим на Центральную и Восточную Европу, то она была очень зависима от поставок нефти и газа из России. Если мы смотрим на Великобританию, то она как финансовый центр противится финансовым санкциям. То есть, ещё раз хочу подчеркнуть то, что США имеют очень вялые экономические связи с РФ. Поэтому, найти общий язык всем 28 странам Европейского Союза и Америки было очень сложно, но всё равно мы добились этого. Мы не только добились, но и проводим эти санкции и продолжаем их проводить уж несколько лет. Поэтому здесь надо исходить из того, какой была исходная точка. Во-вторых, был проделан анализ российской экономики. Я очень благодарна господину Травину, который сегодня утром уже дал обширный анализ российской экономики, я полностью с ним согласна. Я хочу сказать ещё следующее в дополнение к этому и по отношению к санкциям: если мы смотрим на российскую экономику, то она глубоко зависима от поставок нефти и газа заграницу – на сегодняшний день 80% российского бюджета вытекает из этих экспортных поставок. То, что мы можем сказать о российской экономике – да, Российская Федерация очень активно торгует с заграницей, но российская экономика не интегрирована в международные производственные процессы и цепочки добавочной стоимости. Поэтому надавить на российскую экономику извне очень трудно, потому что она не вовлечена в международные производственные процессы.

Другой вопрос  - очень большое сращивание в российской экономике между гражданским и военным производством. Фактически во всех крупных предприятиях России имеется и гражданское производство, и военное – так называемый….. И мы имеем ещё большую зависимость России от финансовых потоков извне. Здесь всегда говорится о том, что на самом деле Россия как страна не имеет огромную задолженность – наоборот, она очень хорошо позиционировала себя и имеется маленькая задолженность извне. Но все крупные российские предприятия имеют общую задолженность в 600 млрд. дол. извне, а фактически эту задолженность придётся обслуживать российскому государству. Поэтому говорить, что государство не имеет задолженности заграницей – это правильно, но это не вся правда. Это только часть правды, потому что обслуживание этих долгов всё равно упадет на российский бюджет. Поэтому зависимость от финансовых потоков извне очень большая. Как бывший финансист, я вам больше скажу: до сих пор в России финансирование предприятий шло таким образом – крупные предприятия брали в долг заграницей плюс финансировались крупнейшими российскими банками, не частными, а государственными. Эти банки имели хороший рейтинг, поэтому они профинансировались заграницей относительно дёшево. Эти банки профинансировали и крупный бизнес, и «каскадом» отдали оставшиеся средства средним и малым банкам в России, которые в свою очередь, профинансировали средний и малый бизнес. С тех пор, как есть финансовые санкции со стороны Запада, этого потока уже нет, поэтому крупные российские банки, которые не могут рефинансироваться заграницей, смогут поддерживать финансовый поток по отношению к крупному бизнесу, но уже не передают ничего средним и мелким банкам, поэтому уже ничего не перепадает среднему и малому бизнесу. И фактически мы имеем такое положение дел, что с кризисом (не только с санкциями, но и с рецессией) государство и государственные банки поддерживает крупный бизнес, и те маленькие ростки среднего и малого, они исчезают. Я потом буду останавливаться на этом более глубоко, когда мы будем говорить об отношениях между немецким и российским бизнесом. Исходя из этого положения, ЕС и США соответственно строили свой санкционный режим.

Прошу обратить внимание на следующее: у нас нет идентичных санкций. У нас разные санкции: Штаты, которые не очень переплетены экономикой сроссийской, сделали акцент на санкциях против российских предприятий, не столько против политиков и бизнесменов.  Европейский Союз наоборот – он сделал савку на первых порах на российских политиков и бизнесменов, дабы их принудить к переговорам. Что касается российских предприятий, здесь санкции были менее сильные, потому что здесь всё-таки надеялись на политический диалог. Это я хочу подчеркнуть – здесь всегда на первом месте стоял политический диалог, дабы найти политическое решение всех вопросов. И только на третьей стадии, если вы помните, и ЕС, и США больше перешли к санкциям против российского бизнеса.

Какие именно санкции были предприняты? Опять-таки, исходя из того анализа, который был проделан, можно назвать санкции финансовые, чтобы не могли рефинансировать крупные российские банки, потому что там большая зависимость была; потом был запрет поставок оборудования по …. – это тоже на самом деле имеет влияние на российскую экономику, потому что как я сказала, почти все предприятия в той или иной мере, даже сельскохозяйственная техника – в России можно тотчас переходить от комбайнов к танкам, фактически все предприятия настолько милитаризированы, что они готовы и для гражданского, и для военного бизнеса. Так что если поставки технологий из Европы таким предприятиям запрещены ныне, то это на самом деле имеет влияние. И, конечно, импортозависимость – если мы говорим о России, о технологических поставках из Европы. На сегодняшний день мы имеем такую ситуацию, что 45% внешней торговли Российской Федерации происходит с Европейским Сообществом. Я не говорю, что ЕС не торгует с Россией, мы покупаем нефть и газ в основном, но не технологии в России.

Может быть, для вас это будет удивлением, но всегда считалось, что германо-российская торговля имеет очень большие обороты. На самом деле доля торговли с Россией во всей внешней торговли Германии составляет 2%. Это интересно в том смысле, что когда идут опросы якобы немецкого бизнеса «как вы считаете, надо снимать санкции или нет?», то всегда опрашивается тот бизнес, который инвестирован в России. Если же вы спросите весь немецкий бизнес, то увидите совершенно другие показатели. Но публикуются всегда только те результаты, которые составлены по результатам опроса немецкого бизнеса в России. А это большая разница.

В Германии имеется в общей сложности где-то 3,5 млн. предприятий. Абсолютное большинство – больше 99% - это средний и малый бизнес. То, что у всех на слуху – те же Siemensи Mercedes–это 1% немецкой экономики. Причём средний бизнес у нас – это такие семейные предприятия, которые имеют обороты в 4 млрд. евро. То есть средний бизнес в Германии – это не то же, что средний бизнес в Украине или в России, это совершенно другая категория. Именно этот средний бизнес относительно структуры российской экономики, где преобладает крупный бизнес и где этому среднему бизнесу просто подступа нет, не имеет больших связей с российской экономикой. Если из этих 3.5 млн. немецких предприятий представительство в России имели где-то 6.6 тыс. до кризиса, то сейчас это около 5 тыс. предприятий. То есть 1500 предприятий ушли с российского рынка. Они ушли не по политическим причинам, а чисто по экономическим, потому что Российская Федерация сейчас, в кризисе, поддерживает крупный бизнес. И все ростки среднего бизнеса, которые являются органичным партнером для немецкого среднего бизнеса, в самой России отпадают, и возможности для немецкого среднего бизнеса в России тоже отпадают.

Структура польской экономики, в которой, как и вгерманской, преобладает средний бизнес, даёт внешнеторговый оборот Польши с Германией 100 млрд. евро. Самый крупный когда-либо оборот с Россией у нас был 85 млрд. евро. Но если сравнить потенциал российской экономики с потенциалом польской экономики, вы поймёте, что на первом месте здесь структурные вопросы, а не столько потенциала. Заинтересованность европейской экономики в торговле с Россией заключается в разных направлениях – Россия является потенциально, но не реально крупным рынком. Мы до сих пор этот потенциал, как вы видите по оборотам, не подняли. И он не может быть поднят именно из-за структурного вопроса. Кто очень заинтересован – это крупный бизнес, потому что Россия делает ставку на крупные проекты, особенно в области нефти, газа и химической промышленности.

В торговле с Россией в Европе заинтересованы южные страны ЕС – Италия, Испания, Португалия: они поставляют очень много сельскохозяйственной продукции и они на самом деле задеты тем, что эти санкции были введены. Но они тоже поддерживают эти санкции, ещё раз хочу подчеркнуть – вопреки своим экономическим интересам.

В Германии, например, мы не можем сказать, что весь аграрный бизнес задет контрсанкциями России. Между прочим, как вставку, хочу сказать, что вообще не понимаю смысла этих контрсанкций, на основании чего они вообще были предприняты. Мы санкционировали конкретные действия России, а именно аннексию Крыма и военные действия, которые ведутся Россией на юго-восточной Украине. Чем обоснованы российские контрсанкции я так и не поняла и, честно говоря, я поняла, что это чистейшей воды протекционизм.Если мы посмотрим на то, что, не дожидаясь продления санкций в этом году, а они были продлены в июне, Россия ещё в апреле продлила свои контрсанкции по аграрному бизнесу до конца 2017 г. Это значит, что в России проводится протекционизм аграрного бизнеса, а не столько реагирования на санкции ЕС, которые к тому времени ещё не были продлены. Санкции ЕС же были продлены до конца 2016 г., а не до конца 2017 г.

Я хотела бы вернуться к тому, какие у нас ожидания к этим санкциям. Я думаю, здесь очень важно сказать, что санкции имеют средний и длинный строк действия. Ожидания в Украине – чтобы они действовали сейчас и сразу. Так не бывает. Я напомню вам, что есть санкции против Кубы, которые длились, наверное, 50 лет в общей сложности; есть санкции против Ирана, которые очень долго длились. И вообще, в международной практике санкции всегда имеют определённое влияние, они очень редко могут повернуть всё вспять и дают стопроцентный эффект. В России санкции на самом деле будут иметь эффект, уже сегодня эффект имеют финансовые санкции. Россия такая крупная страна и имеет такие ресурсы, что она полностью уверенна, что она экономически не рухнет. То, что мы имеем в виду – это стагнация на длительное время, потому что инвестиции в основной капитал уже не были сделаны как минимум с 2008-2009 гг. С тех пор  инвестиции не производятся, и это имеет среднесрочный и долгосрочный эффект, потому что структура российской экономики не меняется. И финансовые санкции в этом смысле поддерживают ситуацию, в которой из стадии неинвестирования Россия сейчас и в ближайшее время выйдет.

Второй вопрос – какое эти санкции имеют действие. Они действуют в том плане, что санкциями запрещено поставлять оборудование газовой и нефтяной промышленности. Здесь Россия не имеет своих технологий. Там, где сейчас добывается нефть и газ, в данный момент это не сказывается, но в дальнейшем Россия будет вынуждена добывать нефть и газ в оффшорах и зоне перманентного мороза. А там таких технологий не имеется. Поэтому Россия не может сейчас в это вкладывать, пока длятся санкции  на это оборудование, и это как минимум сказывается в среднесрочном плане, а то и в долгосрочном. Потому что опять-таки – несделанные сегодня инвестиции будут сказываться в будущем.

Конечно то, что Россия не готова разделить гражданскую и военную экономики тоже имеет своё воздействие, потому что если раньше не разрешалось поставить туда оборудование, на такие предприятия, так это имеет место и сейчас и это тоже сказывается.

Поэтому сказать, что эти санкции не имеют воздействия, будет неправильно. Но, ещё раз говорю, они имеют более длительное действие. Только финансовые санкции сегодня уже очень резко сказываются. Это характер санкций, такое действие. Мы как Запад рассчитываем здесь на то, политический истеблишмент России должен понимать, что в конце концов сегодня было сказано в той или иной мере: Советский Союз проиграл соревнования с Западом не потому, что не хватало ядерных бомб, а потому, что ни политическая, ни экономическая система не сработали так, чтобы они на самом деле были нормальными конкурентами и могли показать себя. Советский Союз разрушился из-за экономики и политики и (сегодня уже было такое сравнение) я думаю, Россия стоит перед таким же выбором. Она делает ставку на военное превосходство – мы это видим по разным местам – но вопросы решаются соревнованием именно в экономике и политике. И экономически Россия всё больше и больше сдаёт позиции. Поэтому я не согласна с тем, что Росси надо прижимать ещё больше к стене. Чем больше Россия  будет прижата к стене, тем она становится всё более агрессивной. Вопрос стоит и для Украины – нужна ли Украине ещё более агрессивная Россия. Здесь на самом деле нужно сделать всё для того, чтобы перейти на политический диалог. То есть использовать санкции до такой степени, чтобы появилась возможность вести политический диалог, но не до такой, чтобы агрессивность России ещё больше проявлялась, это абсолютно ни в чьих интересах. Поэтому здесь мы должны найти нормальный подход, чтобы мы добились своих целей, и не получилось противоположного эффекта.

На этом я хотела бы закончить, потому что время, наверное, уже исчерпано. Благодарю за внимание и готова ответить на вопросы, спасибо.

 

18.10.2016 22:50:00