rus

Синовец Полина*: Ядерное оружие в военной доктрине РФ: эволюция подходов его использования


Статьи

Формирование российской государственной военной стратегии происходит под влиянием стремления не потерять своего влияния хотя бы в ядерной сфере, в которой она, на правах накопленного в предыдущие годы ядерного потенциала, является одним из лидеров-монополистов. На фоне отсутствия средств на его содержание и деградации этого потенциала, который прогрессирует, Россия, выражаясь языком ядерного сдерживания, пытается подтвердить такую его категорию, как убедительность возмездия.

К началу девяностых в СССР существовала доктрина национальной безопасности, основанная на тезисе о неприменении ядерных сил в первом ударе, провозглашенная Москвой еще в 1982 году. Позиция Советского Союза того периода была существенно обусловлена тем, что он имел преимущество в обычных вооружениях в Европе и контролировал там ситуацию. С распадом ОВД и СССР Россия и НАТО поменялись местами – сегодня Россия в военной сфере может полагаться только на свои стратегические ядерные силы (СЯС), что и отразилось на военной доктрине России после 1992 г. В 1992 г. она содержала тезис о том, что: «Россия не будет первой применять ядерное оружие или любое другое оружие массового поражения», который исчез в окончательном варианте.[i]

В ноябре 1993 года новая доктрина дает негативные гарантии использования ядерного оружия. А именно: «Российская Федерация не будет применять свое ядерное оружие против любого государства-участника Договора о нераспространении ядерного оружия, кроме следующих случаев:

а) вооруженного нападения такого государства, связанного союзным соглашением с государством, обладающим ядерным оружием, на РФ, ее территорию, ВС и другие войска или ее союзников;

б) совместных действий такого государства с государством, обладающим ядерным оружием, в осуществлении или поддержке вторжения или вооруженного нападения на РФ, ВС или другие войска или ее союзников»[ii].

В этой формулировке очевидны две тенденции:

• на фоне ужесточения условий применения ядерного оружия все еще существует определенное подражание советской формулировке;

• хотя обязательства РФ и представлены в виде негативных гарантий, в документе уже нет тезиса о неприменении ядерного оружия первой. При этом все еще сохраняется идея ядерного ответа только государствам, способным угрожать Москве ядерным оружием.

Причины снижения ядерного порога РФ следует искать в проблеме стремительного сокращения стратегического, прежде всего, ракетного потенциала РФ. В частности, проблема будущего российского ракетного потенциала усугубилась в связи с подписанным 3 января 1993 года Договором СНВ-2, запрещающим производство тяжелых МБР. В результате этого ограничения Россия должна была уничтожить основу своего ударного потенциала – ракеты СС-18 и СС-19, которые несли десять и восемь боеголовок соответственно каждая. Тот факт, что в результате распада СССР Россия потеряла основной всесоюзный завод по производству МБР (Южный машиностроительный завод в Днепропетровске) фактически ставил Москву в безвыходное положение. С одной стороны, необходимо было радикально расширить мощности ракетостроительного завода в Воткинске, с другой – уничтожить целое поколение самых мощных советских ракет, заменив их новыми, моноблочными. Именно как моноблочная разрабатывалась ракета «Тополь-М» в Воткинске, а учитывая экономическую ситуацию в середине 1990-х, РФ имела возможность ставить на вооружение не более трех МБР в год. Кроме того, Россия должна была реструктуризировать свою стратегическую триаду по образцу американской – 2/3 боеголовок на морском компоненте СЯС, 1/3 на сухопутном. Это при том, что для Советского Союза традиционным был именно упор на сухопутные МБР (65% СЯС, в то время как на БРПЛ приходилось всего 16%), – структура, логически оправдана его территориальным потенциалом.[iii] Единственным положительным моментом для России стало предложенное Договором двустороннее сокращение боеголовок до 3000-3500 единиц, что хоть как-то компенсировало стремительное ветшание российских СЯС.[iv]  Надо отметить, что, если бы СНВ-2 был реализован целиком, он, вероятно, мог бы стать одним из самых сильных ударов по убедительности российского ядерного сдерживания. Спасло ситуацию только то, что ратификация Договора состоялась в 2000 году, а в 2002 г. Москва вышла из СНВ-2, фактически заменив его Договором СНП.

Постепенная деградация и сокращение обычных вооруженных сил России на фоне будущего участия в Договоре СНВ-2 заставляют Москву уделять все больше внимания ядерному сдерживанию. Кроме того, повышение внимания к ядерному оружию в 1996-1997 годах было обусловлено планируемым расширением НАТО на восток. Этот процесс усиливал опасения по поводу возможного военного столкновения с альянсом – не широкомасштабного, а ограниченного, вроде воздушных авиаударов, которые наносились по боснийским сербам в 1994-1995 годах. По представлению российских военных, возможной целью натовской интервенции могло бы стать вмешательство в чеченский вопрос или ослабление влияния Москвы в СНГ.

Новая угроза, соответственно, формирует для российской оборонной стратегии новые задачи, и прежде всего это сдерживание ограниченной атаки обычными вооружениями по территории РФ. Решение этой задачи российские военные видят в повышении роли тактического ядерного оружия как более подходящего для локальных конфликтов.

Таким образом, в этот период российское ядерное оружие находит новую миссию, которая ранее фактически отсутствовала в ядерной доктрине государства.

В послании президента Ельцина Федеральному Собранию в 1996 году проблеме ядерного оружия уделено большое внимание:

«Российская Федерация на обозримый период сохраняет статус ядерной державы для предотвращения ядерного нападения или крупномасштабной агрессии с применением обычных вооруженных сил и вооружений против нее и/или против ее союзников, а также для предоставления новым независимым государствам Содружества ядерных гарантий в качестве одного из элементов соглашений по военным вопросам»[v]. Отныне крупномасштабная агрессия с применением обычных вооруженных сил становится вровень с ядерной атакой как стимул для применения ядерного потенциала России.

Концепция национальной безопасности 1997 года прямо констатирует: «Россия оставляет за собой право на применение всех имеющихся в ее распоряжении сил и средств, включая ядерное оружие, если в результате развязывания вооруженной агрессии возникает угроза самому существованию Российской Федерации как независимого суверенного государства»[vi]. То есть здесь уже в форме положительных гарантий декларируется готовность России к применению ядерного оружия первой «в случае угрозы существованию РФ», а вид оружия, которое может спровоцировать российский ядерный ответ, уже не ограничивается конкретной формулировкой.

В марте 1999 года президент Ельцин утверждал: «Основные положения политики Российской Федерации в области ядерного сдерживания», где применение ядерного оружия как «крайней меры» санкционируется в ответ на нападение на РФ, ее союзников или любое государство, с которым Россия имеет обязательства по взаимной безопасности. При этом уже не обсуждается не только вид оружия того, кто нападает, но и степень угрозы для РФ.[vii]

А в апреле 1999 года Косовский конфликт диктует Москве необходимость трансформировать ядерную стратегию согласно новому вызову. Проведенные летом того же года военные учения «Запад-99» представляли собой инсценировку атаки НАТО Калининградской области по югославскому сценарию. В результате две цели в Европе и две цели в США были виртуально поражены с помощью крылатых ракет воздушного базирования, оснащенных ядерными боеголовками. После проведения нескольких аналогичных учений до 2000 года можно говорить о новом задании, которое отныне выполняют ядерные силы РФ. Речь идет о де-эскалации ограниченных конфликтов.[viii]

Военная доктрина России от 2000 года предусматривает применение ЯО в ответ на:

• использование против РФ или союзников ядерного или других видов оружия массового поражения;

• широкомасштабную агрессию с применением обычного оружия в критических для национальной безопасности РФ ситуациях.

В то же время текст подтверждает возможность нанесения первой ядерного удара «в случае, если все остальные средства истощены или доказали свою неэффективность». Иными словами, положение о ситуации «критической для национальной безопасности РФ» уже четко фиксирует повышенную готовность Москвы к применению ядерного оружия первой в оборонительных целях.[ix]

Военная доктрина от 2014 года открывает новую страницу в понимании возможностей применения ядерного оружия со стороны РФ.

Прежде всего, следует отметить, что Москва четко проводит «красную черту» для Запада относительно территорий, которые ставит себе в сферу жизненных интересов. В частности, это государства-соседи РФ, и, во-первых, Украина. Эти интересы Москва считает жизненно важными и поэтому готова защищать их с оружием.

Насколько важны эти «красные линии» для Российской Федерации, можно понять, если почитать российских выдающихся политологов. Собственно, Сергей Караганов, который прежде был председателем комитета внешней политики и обороны Госдумы РФ, а сейчас – выдающийся политолог, в 2014 г. говорил, что Россия борется ради территорий, которые считает жизненно важными для своего выживания.[x] То есть, он повторяет тезис З. Бжезинского о том, что без Украины Россия не является той Россией, которой она сама себя видит, – империей.

Ради такого выживания Москва готова применять ядерное оружие. То есть Доктрина от 2014 года подтверждает тезис о роли ядерного оружия как де-эскалационной, используя концепцию «причиненного вреда», которая была введена еще Доктриной 2000 года.[xi]

В частности, «нанесенный ущерб» определяется как «ущерб, субъективно неприемлемый для врага, который превышает преимущества, которые агрессор ожидает получить в результате применения военной силы»[xii]. Эта концепция относится к двум типам конфликтов – традиционного стратегического сдерживания, а также сдерживания ограниченной атаки с применением обычных вооружений. Согласно Доктрине, крупномасштабная (глобальная) ядерная война сегодня не находится в списке первоочередных угроз. Упор на ограниченное применение ядерного оружия появляется в Военной доктрине 2000 года как реакция на Косовский конфликт. Основным объектом сдерживания в этой ситуации выступает американский неядерный потенциал, который может быть использован в качестве инструмента политического давления на Россию[xiii].  

То есть, мы видим, что с 1992 г. Ядерная доктрина РФ эволюционировала от неприменения ядерного оружия в первом ударе до «ситуации, критической для национальной безопасности», то есть применения ядерного оружия в региональной войне. Также следует отметить, что ядерный порог РФ существенным образом зависит от уровня развития ее обычных вооружений, то есть ожидается, что дальше ядерный порог не будет существенно снижаться по мере развития конвенционных вооружений. Также необходимо отметить, что в связи с этим перспективы контроля над вооружениями сегодня минимальны, поскольку Россия, в конце концов, достигла уровня НАТО по конвенционным вооружениям, и она будет пользоваться своим преимуществом для того, чтобы и дальше делить Европу и поддавать своему влиянию, благодаря силе своих вооружений.

Также идея «концерта наций», основанная на системе ядерных сдерживаний, выглядит довольно резонансно, особенно по сравнению с идеей «глобального ядерного ноля», которую недавно выдвигал Обама. Но, как мы видим, в российском мировоззрении она потерпела фиаско, и вопрос, насколько России удастся навязать миру «концерт сил», основанный на ядерном сдерживании – это, мне кажется, один из ключевых вопросов на будущее.

Напоследок хотела отметить, что для России ядерное оружие – это в первую очередь средство требовать определенного равенства с Западом как мощной сверхдержавы, требовать уважения и соблюдения сфер влияния, которые были присущи международным отношениям в ХIХ-ХХ вв .

________

* Сведения об авторе:

Полина Синовец – кандидат политических наук, директор Одесского центра нераспространения, Одесский национальный университет им. И.И.Мечникова.

Статья подготовлена на основе выступления на Международной конференции «Российский ядерный арсенал: мифы, реальные угрозы и противодействие им»



[i] Сафранчук И. Развитие ядерной политики России: проблемы и перспективы//Научные записки ПИР-Центра. - 2000. -- №14. –С.24.

[ii] Сокут С. Доктрина Сергеева не жёстче предыдущей// Независимая Газета. -2000.- 19 февраля, №31.

[iii] Там же. – С.229-230.

[iv] Договор между Российской Федерацией и Соединёнными Штатами Америки о дальнейшем сокращении и ограничении наступательных вооружений, 3 января 1993 года. www.armscontrol.ru/start/rus/docs/dogovor.htm

[v] Послание президента России к Федеральному Собранию – Независимая Газета. – 1996. –  25 февраля, №17

[vi] Концепция национальной безопасности   Российской Федерации (утв. Указом Президента РФ от 17 декабря 1997 г. N 1300) http://www.armscontrol.ru/start/rus/docs/snconold.htm

[vii] Кокошин А.А. Ядерные конфликты в ХХІ веке. – М.: Изд-во «Медиа -Пресс», 2003.- С.88.

[viii] Sokov N. Why Do States Rely on Nuclear Weapons? The Case of Russia and Beyond//Nonproliferation Review. – Summer 2002.- Vol.9, N.2.- P.103-104.

[ix] Военная доктрина Российской Федерации.(утв. Указом Президента РФ от 21 апреля 2000 // Независимая Газета. – 2000. - 22 апреля, №74.

[x] [x]Караганов С., “Причина этого конфликта – заблуждения Запада, поэтому русские не сдаются”, Россия в глобальной политике,,  24.09, 2014, http://www.globalaffairs.ru/pubcol/Prichina-etogo-konflikta--zabluzhdeniya-Zapada-poetomu-russkie-ne-sdadutsya-16975(Режим доступу: 25.02.2015).

[xi] Военная доктрина Российской Федерации,  29 декабря, 2014, http://www.rg.ru/2014/12/30/doktrina-dok.html( Режим  доступу: 9.01.2015).

[xii] Военная доктрина Российской Федерации.(утв. Указом Президента РФ от 21 апреля 2000 // Независимая Газета. – 2000. - 22 апреля, №74.

[xiii] Sokov N. Evolution in Nuclear strategy in S and Russia and its Implications in Arms Control//Proliferation papers, Spring 2003. – Paris: Institute francais de relations internationals. -  P.19.

07.07.2017 18:00:00