rus

Альвидас Медалинскас*: Политика России на Ближнем Востоке и международная безопасность


Статьи

Если политика России в Грузии в 2008 году и в Украине, начиная с 2014 года, преследовала цель продемонстрировать миру свое возвращение в качестве сильного государства в регионе в этой части Европы, то действия России в Сирии определенно демонстрировали ее претензии на то, что Россия также является страной, имеющей и глобальные интересы в сфере внешней политики и политики безопасности.

Все началось с Сирии, потому что это было единственное место, где Россия имела определенные зарубежные, за пределами региона стран СНГ, военные силы. Это также объясняло, почему Россия начала свой путь в мировую политику с Сирии и Ближнего Востока.

Четыре года назад Том Николс и Джон Шиндлер предупреждали о реальной возможности возвращения России на Ближний Восток, а также ее попытках восстановить утраченные позиции в мировой политике после окончания «холодной войны». Как отмечалось, одной из основных причин возврата Кремля на Ближний Восток была слабая политика США в этом регионе, которая и создала условия, при которых Россия смогла стать ключевым участником политики безопасности в регионе.

Появляется все больше признаков, что американские власти в регионе теряют свои позиции. Все понимают, что это свидетельствует об успехе российской военной интервенции в Сирии, которая спасла президента Башара аль-Асада от отставки, на которой в течение многих лет настаивали США и западные союзники в регионе. Когда США вошли в Ирак, чтобы сбросить Саддама Хусейна, Россия наблюдала и могла только протестовать, и не больше. Ситуация начала меняться в 2013 году, когда США, во время президентства Обамы, решили не атаковать Асада. Через два года Путин направил войска и самолеты для его защиты.

Региональная война, которой не интересовался Президент Обама, превратилась в арену, где Россия смогла продемонстрировать свою военную мощь, накопить дипломатический капитал и предоставить отечественной аудитории стойкое убеждение, что страна идет к военной победе. Сирия была в определенной степени слабым звеном в политике Запада на Ближнем Востоке. Союзники Запада в регионе и арабские суннитские страны поддержали в Сирийской войне очень ограниченную группу повстанцев, так называемую, оппозицию президенту Асаду, которая имела противоречивые интересы внутри группы. Некоторые из этих бойцов впоследствии стали радикалами, и Западу было очень трудно полагаться на них, в конце концов, даже отличать их от радикальных исламистов.

С другой стороны, курды в Сирии выступали против интересов западного союзника в НАТО – Турции. Но кроме них, США не имели надежных партнеров в Сирии. Кроме того, в Сирии не было, как таковой, сильной, организованной внутренней политической оппозиции, представители которой бы выразили глубокую приверженность к Западу. Когда в Москве удалось создать свободный союз между силами режима Дамаска, корпусом стражей исламской революции, а также «Хизбаллой» и другими шиитскими военными группами в регионе, которые имели поддержку Тегерана, Россия превратилась в влиятельного игрока. Сначала это касалось Сирии. Сейчас влияние распространилось на Ливию, Иракский Курдистан и Саудовскую Аравию. Такую новую реальность признают и сами американцы. Например, сегодня Деннис Росс, бывший американский армейский специалист по ведению мирных переговоров, который был советником нескольких президентов – от Джорджа Г. В. Буша до Барака Обамы – сегодня отмечает: «Это изменило реальность и баланс сил на местах. Путину удалось сделать Россию важным фактором влияния на Ближнем Востоке. Вот почему постоянный поток посетителей с Ближнего Востока едет в Москву». Он прав. Израильтяне, турки, египтяне и иорданцы, а также курды – все они обратились в этом году в Кремль с надеждой на то, что Владимир Путин, новый хозяин Ближнего Востока, сможет защитить их интересы и решить их проблемы.

Последним в списке был король Саудовской Аравии Салман.

Американцы и европейцы особенно обеспокоены тем, что Россия предоставляет Сирии ракетные системы противовоздушной обороны S-300 и продает ракетные комплексы противовоздушной обороны S-400 бывшим союзникам Запада: Саудовской Аравии, а также Турции – стране НАТО. Наличие этих факторов повышает уязвимость западных интересов в регионе.

В сентябре этого года Россия одновременно со своими военными учениями с Беларусью «Запад-2017» вблизи границ Прибалтики организовала и военные учения с Египтом в районе Ближнего Востока. Иво Даалдер, бывший представитель США в Совете НАТО, обращает внимание на то, что, увеличив военное присутствие в море и воздухе (через вовлечение в сирийский конфликт), Россия положила конец полному контролю Запада над восточным Средиземноморьем, включая стратегически важный регион Суэцкого канала. Он также утверждает, что присутствие Москвы дает России возможность атаковать европейские страны, используя морские силы Средиземноморья, которые вооружены ракетами дальнего действия. Поэтому он делает вывод о том, что военное присутствие России в Средиземном море не менее опасно, чем силы, расположенные на границе государств Балтии и Польши.

"Блумберг" в недавней публикации назвал Владимира Путина новым хозяином Ближнего Востока, который появился после явного отступления американских сил. Политические аналитики из европейских стран также признали эффективность действий Москвы и вмешательства ее в дела Сирии. Например, Стефан Майснер из Немецкой ассоциации внешней политики заявляет, что военные операции в Крыму и Сирии показали впечатляющий прогресс российской армии в плане скорости, коммуникации, дисциплины и оборудования. Однако он отмечает, что российская экономика не готова поддерживать подобные долгосрочные мероприятия и в отдаленной перспективе такие действия могут обернуться против интересов России.

В период с 2015 года и до сих пор это выглядело так, будто для Владимира Путина события в Сирии стали настоящим подарком. Его военная интервенция 2015 года вернула Россию к самым высоким столам мира.

В самой России война воспринималась как усилитель престижа Путина, именно тогда, когда эйфория в связи аннексией Крыма была разрушена плохими экономическими новостями, вызванными низкими ценами на нефть и санкциями. Сирия также стала выходом для Путина после того, как он не достиг своей цели в Украине с его идеей создания Новороссии на ее территории. На Ближнем Востоке Россия смогла показать друзьям и врагам, что она снова может удерживать влияние и власть, как это было во времена Советского Союза.

Тем не менее большинство западных аналитиков отмечают, что существует значительная разница между участием Советского Союза в политике Ближнего Востока и нынешней российской политикой. Сирия была беспроигрышным вариантом для России. Продолжение войны должно было вызвать хаос в Европе, направляя к ней волну мигрантов, тогда как установление мира при содействии России даст Москве новую сферу влияния и обеспечит Путину стратегическую победу. Принимая участие в делах Сирии, Россия пыталась показать и своим гражданам, и иностранным, что она способна остановить американскую монополию на вмешательство или контроль всего мира. Привлечение к конфликту в Сирии стало началом участия России в событиях на Ближнем Востоке и других частях мира. Например, известный политический аналитик из издания «Национальный интерес», Николас Гвоздев, говорит о том, что Россия будет использовать опыт ее деятельности на Ближнем Востоке, полученный в течение последних четырех лет, в Восточной Азии, играя на тех же страхах партнеров и конкурентов Америки в регионе относительно ненадежности США.

Он указывает, что первые шаги, а именно встречи Владимира Путина в Китае, Японии и Корее по поводу кризиса в Северной Корее, выглядят так, будто Россия надеется, что ее дипломатические усилия на этой арене дадут те же экономические выгоды, которые она надеется получить на Ближнем Востоке. Кстати, Николас Гвоздев является одним из немногих западных политических аналитиков, который считает, что политика Путина в Сирии и на Ближнем Востоке в целом продиктована не только престижем России, как для страны, а и престижем президента Путина, как государственного деятеля. Он отмечает, что это также продиктовано очень реальными экономическими интересами, и такую политику можно назвать в определенной степени гео-экономикой. Например, он заявляет, что Россия использовала свое новое влияние в регионе для сдерживания усилий США в использовании Саудовской Аравии в качестве фактора давления на российскую экономику. Теперь, вместо того, чтобы конкурировать с Москвой, Эр-Рияд пытается координировать действия с россиянами, стремясь установить стабильный ценовой «уровень» на энергоносители.

Москва также надеется привлечь в российскую экономику финансовый ресурс из источников на Ближнем Востоке, особенно, когда Москва все еще сталкивается с западными экономическими санкциями. Энергетические интересы также диктуют политику Москвы в Ливии и Северном Курдистане.

Российский энергетический гигант «Роснефть» имеет важные соглашения (значительнее, чем, например, «Exxon Mobil»), по развитию месторождений нефти и газа в иракском Курдистане, а также участвует в строительстве газопроводов в Турцию и Европу.

Однако российская политика в Сирии, которая до сих пор рассматривалась как история успеха, сегодня вызывает серьезную обеспокоенность в России. Стратфор опубликовал анализ, основной вывод которого заключался в том, что Россия ищет стратегию выхода из Сирии. Согласно этому анализу, Москва не хочет застревать в сирийском конфликте, но и не хочет терять выгоды, которые она получила благодаря укреплению своего присутствия в стране, позиционируя себя как критический фактор влияния в регионе. Москве уже понятно, что достижение ее целей в Сирии будет гораздо сложнее, чем ожидалось. Несмотря на очевидные преимущества России в Сирии, начинают проявляться недостатки в плане ее выхода. Существующие зоны де-эскалации страны, созданные во время предыдущих мирных переговоров в Казахстане, разрушены. Частично проблема заключается в том, что независимые повстанческие группы в регионах не продемонстрировали признаков присоединения к внешнему давлению. Например, боевая группа Хаятт Тахрир аль-Шам отказалась признать переговоры о прекращении огня и начала операции наступления на позиции лоялистов в провинции Хама.

Хотя Иран и сирийское правительство понимают логику российской стратегии, они неохотно отказываются от претензий на территорию, контролируемую повстанцами. Некоторые авторы, в частности, Жюльен Барнс-Даси из Европейского совета по вопросам иностранных дел, высказывает мнение, что в итоге у России не будет другого выбора, кроме присоединения к курсу Ирана. В противном случае она рискует потерять все свои инвестиции в Сирию. Соответственно, существует вероятность того, что то, что казалось прекрасным достижением внешней и политики безопасности России, может превратиться в победу Ирана в регионе. Тегеран и Дамаск, в отличие от Москвы, в течение долгого времени находятся в состоянии войны и, вероятно, не остановятся, пока не достигнут полной победы.

Еще более сложный для Москвы вопрос – снижение поддержки среди собственного населения, связанное с ее вмешательством в Сирию. Согласно опросу, проведенного независимым Центром опроса «Левада» в начале сентября, менее одной трети России поддерживает участие своей страны в гражданской войне в Сирии, тогда как в 2015 году о поддержке заявляли две трети населения. Протестующие по всей России вышли на демонстрации с плакатами, которые призывают правительство прекратить дорогостоящую операцию и сосредоточить свои расходы на обеспечении потребностей своего населения. о можно ли это завершить?

Сегодня это, пожалуй, самое серьезный вопрос для России и президента Путина.

Как отмечают Стефан Мастер и другие западные политологи, вмешательство России в Сирию слишком дорогостоящее для бюджета страны. Но теперь, если в Сирии или, по крайней мере, части Сирии, которую бывший посол ЕС в Сирии Марк Перини назвал Землями Асада, установится мир, возникает вопрос – кто должен будет восстановить разрушенную Сирию и помочь режиму Ассада. Похоже, что страны Запада не готовы это делать. Богатые солнечные страны из Персидского залива и Саудовской Аравии также хотели, чтобы Асад ушел, поэтому существует много сомнений, что они будут готовы финансировать Дамасский режим. Россия открыто провозгласила себя главной страной, которая спасет режим Асада, и Москве будет трудно снять с себя ответственность за будущее Сирии.

Если Москва возьмет хотя бы часть финансового бремени для восстановления Сирии, она возьмет деньги из бюджета России, которому уже трудно справляться с выплатами из-за аннексии Крыма и поддержки сепаратистского режима на Донбассе. В таком случае Сирия, которая выглядела бы славной победой, может превратиться в Пиррову победу.

________

*Сведения об авторе:

Альвидас Медалинскас - депутат Сейма (1996-2003), политолог, Университет Миколаса Риомериса, Вильнюс.

Статья подготовлена на основе выступления на Международной конференции «Ближневосточный вектор внешней политики России: цели и последствия».

20.11.2017 23:00:00