rus

Андрей Гончарук*: Евроазиатские интеграционные проекты России и Китая: сравнительный анализ


Статьи

В основе внешнеполитической доктрины и внешнеэкономических усилий лежат идеологические основы. Сейчас нет смысла подробно рассматривать идеологию внешней политики России, ведь ее агрессивный имперский характер, из-за действий РФ в отношении Украины, и прежде всего аннексии украинского Крыма, уже понятен международному сообществу. К тому же, слова руководства России и его действия не просто расходятся, а часто противоречат друг другу.

Официальная доктрина Китая пока не только понятно артикулируется руководством КНР, она реализуется на глазах всего мира. В докладе Си Цзиньпина на 19-м съезде КПК четко указано:

«Китай будет неизменно проводить независимую, самостоятельную, мирную внешнюю политику, уважать право народов всех стран на самостоятельный выбор пути развития, защищать равноправие и справедливость в международных отношениях, выступать против навязывания своей воли другим, против вмешательства во внутренние дела других стран, против притеснения слабых сильными».

Именно такую внешнюю политику КНР реализует на международной арене. События последних лет не дают никаких оснований для сомнений в задекларированных Китаем намерениях. С другой стороны, миролюбие не означает слабость. В докладе Си Цзиньпина на 19-м съезде КПК об этом говорится довольно откровенно:

«Китай ни в коем случае не будет жертвовать интересами других стран ради собственного развития, и ни при каких обстоятельствах не откажется от своих законных прав и интересов. Пусть никто не питает иллюзий, что Китай может «проглотить» горечь от ущемления своих интересов».

В то же время, и это следует помнить экспертам, которые злоупотребляют неоправданными тезисами в отношении «китайской угрозы» или «китайской экспансии», Си Цзиньпин подчеркнул:

«Китайская национальная оборона носит оборонительный характер. Наше развитие не несет угрозу ни для одной из стран. Какого бы уровня развития не достиг Китай, он никогда не будет претендовать на положение гегемона, никогда не будет проводить политику экспансии».

После выступления Председателя КНР Си Цзиньпина на Всемирном экономическом форуме в Давосе (Швейцария) стало ясно, что в настоящее время китайское руководство готово рассматривать КНР в роли генератора мировой экономики и регулировщика глобализационных процессов. Уместно будет вспомнить, что в 2013 г. в Астане (Казахстан) председатель КНР Си Цзиньпин представил свою инициативу создания Экономического пояса Нового Шелкового пути. По замыслу китайского руководителя, эта инициатива должна оздоровить глобальную экономику, предоставить миру новые механизмы и инструменты для дальнейшего развития. Следует отметить, что «Один пояс, один путь» – это не проект или программа, а скорее предложение Поднебесной странам континента сконструировать новый исторический процесс инфраструктурной, инвестиционной и социально-экономической модернизации современного мироустройства.

Появление инициативы Си Цзиньпина свидетельствует о завершении «эпохи Дэн Сяопина», которая характеризовалась стремлением Китая быть подальше от мировых проблем. Сейчас КНР становится ведущей глобальной силой, которая осознает свой экономический вес в мире. Такая ситуация кардинально меняет логику и структуру отношений Китая со своими соседями, однако не исключает принципы и механизмы сотрудничества.

19-й съезд КПК поддержал инициативу председателя КНР Си Цзиньпина «Один пояс, один путь» и сформулировал механизмы ее реализации. Эти принципы являются фундаментом внешней политики Китая на современном этапе:

«Опираясь на реализацию инициативы «Один пояс, один путь», руководствуясь принципами «совместные консультации», «совместная реализация» и «совместное использование», необходимо усиливать и обновлять открытое сотрудничество, формировать общую архитектуру открытости, что предусматривает взаимовыгодное сухопутное и морское взаимодействие внутри страны и за рубежом».

Сейчас российский проект ЕврАзЭС и китайская инициатива «Один пояс, один путь» уже вступили в прямую конкуренцию. Оба проекта предусматривают определенное экономическое и политическое структурирование вокруг, с одной стороны, Москвы, с другой – Пекина.

Следует отметить, что возможности ЕврАзЭС из-за своих особенностей как международной организации достаточно ограничены. В отличие от формально не институционализированного «Одного пояса, одного пути» ЕврАзЭС глубоко забюрократизированный институт, который требует от участников долгосрочного согласования позиций по каждому вопросу. Конкурентоспособность ЕврАзЭС ограничена низкой степенью диверсификации экономик ее стран, а также незначительной долей внутреннего товарооборота (9%).

К тому же, финансовые возможности ЕврАзЭС значительно скромнее китайских. Уставной капитал Евразийского банка развития (главного финансового института ЕврАзЭС) составляет 7 млрд. долл. США. Уставной капитал созданного Пекином Азиатского банка инфраструктурных инвестиций (АБИИ) – 100 млрд. долл. США. Сюда надо добавить Фонд Шелкового пути КНР в размере 40 млрд. долл. США. Таким образом, финансовые возможности Пекина превышают возможности Москвы в 20 раз. К тому же, речь идет о задекларированных российской стороной финансах, которые на практике часто оказываются существующими только на бумаге.

Китайская Народная Республика и Российская Федерация в настоящее время являются странами, политическое и экономическое присутствие которых в Центральной Азии (ЦА) является наибольшим. Россия поддерживает довольно тесные гуманитарные связи со странами региона и сохраняет значительное военное присутствие в ЦА, что подтверждается военными базами РФ в Таджикистане и Киргизии, а также членством Казахстана, Киргизии и Таджикистана в ОДКБ.

Очевиден тот факт, что для Москвы Центральная Азия до сих пор выступает в качестве территории чрезвычайного геополитического веса, поэтому российское руководство не жалело ресурсов для закрепления своего влияния в регионе. Учитывая прецедент аннексии Крыма, остается неопределенным, как далеко может зайти Москва в вопросе продвижения собственных интересов в ЦА, и насколько долго и слаженно сами страны Центральной Азии будут сопротивляться геополитическим аппетитам России.

Следует отметить, что Россия, провозгласившая себя правопреемницей СССР, на территории бывшего Советского Союза ведет себя таким образом, будто страны СНГ являются зоной ее интересов и безусловного влияния. В то же время, за годы независимости центробежный вектор только усилился, что соответствующим образом отражается и в ЦА.

По мнению российских экспертов, в современных условиях ЦА становится регионом, в котором сосуществуют различные интеграционные проекты, эффективно дополняющие друг друга. Создание ЕврАзЭС призвано частично ограничить экспансию китайских товаров на российском рынке, предоставить возможность запустить собственные программы индустриализации. Неслучайно в структурах ЕврАзЭС довольно прохладно относятся к идее создания полноценной зоны свободной торговли с Китаем. Москва призывает к выработке единой позиции стран ЕврАзЭС по экономическому взаимодействию с КНР, стремится выступить «единым фронтом».

Пекин этот «фронт» успешно разваливает, делая ставку на двустороннее экономическое сотрудничество. Соответственно, возрастает субъектность стран ЦА, которые больше не являются объектами колонизации, сами активно формируют собственную повестку дня и тяготеют к многовекторной политике.

Сильной стороной китайской экономической политики в ЦА, кроме гибкого взаимодействия на двусторонней основе и имеющегося значительного финансового ресурса, является способность Пекина предложить широкий спектр направлений для сотрудничества. Относительная слабость промышленности и ресурсный характер экономик стран ЦА создают «естественную» основу для экономического сотрудничества с Китаем.

Если исходить из современного долгосрочного тренда, Россия в ЦА является «уходящим государством». На замену ей идет Китай, чье экономическое, а, следовательно, и политическое влияние в регионе постоянно растет.

Российские эксперты отмечают, что усиление китайского присутствия в ЦА и реализация Пекином инициативы «Один пояс, один путь» способствует притоку инвестиций в страны ЦА и развитию транспортно-логистической инфраструктуры региона. Однако Москву беспокоит, что Пекин ориентирован на структурирование регионального пространства вокруг собственного экономического развития, а его политика в ЦА приводит к размыванию российского интеграционного проекта в Евразии.

С 2014 г. китайско-российское противостояние в ЦА претерпело существенные изменения. В частности, возросло взаимодействие с Пекином стран-контроллеров нефтегазовых ресурсов региона. Поскольку Китай все сильнее закреплялся в регионе именно на основе взаимодействия в нефте- газовом секторе, позиции бывшего отраслевого монополиста – Москвы – все ослабевали. За последние несколько лет Туркменистану, Казахстану и Узбекистану удалось существенно диверсифицировать сеть поставок газа на китайский рынок в обход России и получить желаемую транзитную независимость от Москвы.

Китай выступает важнейшим экономическим партнером стран Центральной Азии и является главным импортером нефти и газа из Туркменистана и Казахстана. Более того, энергетические отношения с Китаем практически обеспечили Туркменистану защиту от активного вмешательства во внутренние дела страны со стороны Москвы. Фактор присутствия Пекина в энергетической сфере Туркменистана, с большим количеством контрактов на миллиарды долларов за поставки туркменского газа в Китай, фактически связывает российскому руководству руки в этом направлении.

По состоянию на 2016 г., Китай предоставил странам ЦА около 30 млрд. долл. США кредитов. В частности, Казахстану – более 13,5 млрд., Туркменистану – более 12,4 млрд., Узбекистану – более 2,2 млрд., Таджикистану – более 1,7 млрд. и Киргизии – более 1,1 млрд. Кредиты имеют льготный характер: процентная ставка 1,5 – 3%, сроком до 20 лет с льготным периодом.

Китайские кредиты в значительной степени помогают создавать инфраструктуру между ЦА и КНР, ведь в советские времена этот регион был изолирован от транспортной системы Китая. Сейчас Пекин концентрирует усилия на создании и реконструкции объектов (логистических центров, автомагистралей и железных дорог), позволяющих наращивать товарообмен с регионом. Такой подход соответствует национальным интересам стран ЦА, которые получают возможность диверсифицировать свои связи с внешним миром, которые до этого были ограничены устаревшей советской инфраструктурой.

Китай способствует странам ЦА в решении стратегических задач экономики, однако в отличие от МВФ, не выдвигает при этом требований по реформированию экономики и политической системы. Например, Пекин профинансировал строительство ЛЭП «Юг – Север» в Киргизии и аналогичной ЛЭП в Таджикистане, что позволило этим странам создать национальные энергетические системы, фрагментированные после распада СССР. Такие проекты, безусловно, способствуют укреплению стабильности стран ЦА.

С 2015 г. Пекин получил железнодорожный доступ через ЦА в Иран. На среднесрочную перспективу ожидается, что китайские усилия будут сосредоточены на создании еще одного железнодорожного коридора с выходом на Ферганскую долину (Узбекистан), являющуюся наиболее населенным районом ЦА. В частности, планируется построить железную дорогу, которая свяжет Китай, Киргизию и Узбекистан.

Китайские предприниматели имеют большой опыт в привлечении фондов в экономики стран ЦА и научились маневрировать в достаточно сложном местном инвестиционном климате. Важным было и стремление Пекина расширить сеть дорог и железных магистралей для экспорта собственной продукции в ЦА и Европу.

Поэтому в целом Китай значительно более привлекательный экономический партнер для стран ЦА, чем Россия: в отличие от Москвы, Пекин не только предлагает более выгодные условия для сотрудничества, но и не требует безусловной политической интеграции для закрепления экономических отношений.

Важную роль в дальнейшем углублении сотрудничества между Китаем и странами ЦА будет играть и постепенная смена руководящих элит внутри региона. С отходом от дел закаленных советской системой политических деятелей и появлением нового поколения изменится и отношение к России: отныне Москва будет рассматриваться не с позиций традиционного системного подчинения «центру», а в контексте последних агрессивных и непредсказуемых действий России.

Современное положение России в мире уже негативно отразилось на Центральной Азии как на источнике большого количества трудовых мигрантов на север. Потеря рабочих мест и рост расовой нетерпимости внутри России к рабочим из Центральной Азии существенно повлияли на негативное восприятие России как возможной площадки для улучшения собственного экономического положения. Таким образом, элиты стран ЦА, принимая во внимание все разнообразие вызовов и угроз от любого взаимодействия с Россией, оказались в ситуации поиска путей выхода из-под российского контроля, приносящего сейчас только растущую агрессию национального и потенциально военного сорта.

Создание Шанхайской организации сотрудничества стало переломным моментом во взаимоотношениях стран ЦА с Поднебесной, поскольку именно этот регион был местом пересечения интересов глобальных игроков. Важно вспомнить, что странами-учредителями ШОС стали четыре из пяти стран ЦА (Казахстан, Киргизия, Таджикистан и Узбекистан), а также Россия и Китай. Однако даже своим названием организация подчеркивает определяющую роль Китая в ее создании.

Важным компонентом сближения стран ЦА с Китаем является положительный имидж китайской модели построения «социализма с китайской спецификой». Эта модель вызвала резонансную заинтересованность со стороны национальных элит ЦА своей гибкостью и нетрафаретностью, понятными перспективами дальнейшей эволюции.

Между тем, Китай последовательно проводит политику привлечения стран ЦА к собственному интеграционному проекту. В августе с.г. в г. Ляньюньган (провинция Цзянсу, КНР) состоялся пятый Форум сотрудничества «Китай – Центральная Азия». Главной темой этого года было «строительство моста сотрудничества Шелкового пути и общее содействие мирному развитию и процветанию». В работе форума приняли участие представители центральных властей КНР, губернатор провинции Цзянсу, вице-премьеры Узбекистана и Таджикистана, а также более 200 представителей министерств и ведомств, деловых и научных кругов. Важно отметить, что подобные мероприятия являются регулярными и проводятся в разных провинциях Китая, что создает постоянно действующую платформу для сотрудничества на региональном уровне.

Кроме активного формирования лояльности элит стран ЦА, Пекин в последние годы проводит политику масштабного привлечения местной молодежи на обучение в Поднебесной. Количество студентов из стран ЦА, обучающихся в КНР, растет год от года. Например, в 2016 г. в Китае обучалось уже 13 тыс. казахов. Это все еще вдвое меньше, чем в России, однако важна тенденция.

Сейчас власть Китая рассматривает возможность превращения Синьцзяна в образовательную зону, ориентированную на ЦА. В случае успеха Пекина, в гуманитарном направлении со сменой поколений, Китай средствами «мягкой силы» значительно усилит свое влияние на регион.

14-15 мая с.г. в Пекине состоялся Форум высокого уровня по международному сотрудничеству «Пояс и путь», в котором приняли участие около 1200 человек. Китай придал этому событию значение главного международного мероприятия в этом году. Во время Форума была четко очерчена международная поддержка китайской стратегии «Один пояс, один путь». Свои делегации прислали более 100 государств, в том числе и Украина. Присутствовали 29 руководителей высшего уровня: президенты Аргентины, Белоруссии, Чили, Чехии, Индонезии, Казахстана, Кении, Лаоса, Филиппин, РФ, Швейцарии, Турции, Узбекистана, Вьетнама; премьеры: Камбоджи, Эфиопии, Фиджи, Греции, Венгрии, Италии, Малайзии, Монголии, Пакистана, Польши, Сербии, Испании, Шри-Ланки; государственный секретарь Мьянмы и другие. На Форуме присутствовали генеральный секретарь ООН А.Гутерриш, президент Всемирного банка Дж.Кей и Глава Международного валютного фонда К.Лагард. Состав и статус участников Форума фактически отвечал саммиту G-20 в китайском городе Ханчжоу в сентябре 2016 г. На Форум прибыли делегации из США и Японии (хотя и не самого высокого уровня).

Саммит высокого уровня не только продемонстрировал значительные достижения в реализации китайской инициативы такие, как формирование финансовой базы, определение основных маршрутов и сфер сотрудничества, создание базовых компонентов новой «шелковой» дипломатии. Саммит также осветил определенные проблемы. Кроме откровенно негативного отношения к китайской инициативе со стороны Индии и осторожного со стороны США и Японии, есть и замаскированное опасение со стороны некоторых стран, в частности, стран ЦА.

Несмотря на имеющуюся выгоду и понятные преимущества сотрудничества с Китаем, политические элиты стран ЦА не заинтересованы в формировании политической и экономической зависимости от Пекина. Сдерживающим фактором выступает объективная потребность в развитии собственной производственной экономики.

Для украинской делегации под руководством Первого вице-премьер-министра экономического развития и торговли Украины Степана Кубива участие в Пекинском форуме было шансом и возможностью рассказать участникам о потенциале Украины для реализации «Пояса и пути».

Форум высокого уровня дал толчок процессам укрепления связей между Китаем и его партнерами, о чем свидетельствуют многочисленные примеры международного сотрудничества на многостороннем и двустороннем уровнях. Более 70 стран и международных организаций подписали с Китаем соглашения о сотрудничестве в рамках инициативы «Пояса и пути».

Стоит отметить, что 6 декабря с.г. в Киеве во время проведения Третьего заседания Комиссии по сотрудничеству между правительствами Украины и Китая был, наконец, подписан документ о присоединении Украины к китайской инициативе «Один пояс, один путь».

Следует отметить, что, по словам председателя КНР Си Цзиньпина, инициатива «Пояс и путь» как проект века будет реализована только в том случае, если ее поддержат в мировом масштабе. Очевидно, что Пекинский форум – только первая масштабная акция для достижения этой цели. Председатель КНР Си Цзиньпин объявил, что в 2019 г. состоится Второй форум, и его проведение в будущем станет регулярным.

Китай, предлагая свою концепцию, не только стремится создать дороги и железнодорожные пути, продумывает маршруты для транспортировки грузов. Он стремится создать зону экономического взаимодействия и развития из стран – участников этого проекта. Китай пытается использовать глобализацию и современную взаимозависимость стран мира с целью установления баланса интересов каждого участника проекта, делая его универсальным. Это новое толкование глобализации, попытка Китая возглавить и определить ход процесса, который уже называют «глобализацией 2.0».

Именно поэтому на Форуме в Пекине особенно подчеркивалось, что Китай в конце прошлого года уже заручился поддержкой своей инициативы «Пояс и путь» в ООН и привел ее в полное соответствие с целями глобального развития Организации Объединенных Наций в 2030 г. Кроме того, в торговой политике и своих планах либерализации экономических отношений на Шелковом пути Китай руководствуется принципами ВТО.

В своем выступлении председатель КНР Си Цзиньпин наибольшее внимание уделил новым планам финансовой поддержки для этой китайской инициативы. Среди таких проектов приоритетное значение будет придаваться научно-техническим обменам, а также созданию совместных научно-технических парков. В целом, в течение ближайших лет Китай планирует вложить в создание нового «Шелкового пути» 124 млрд. долл. США. Прежде всего, это дополнительные 100 млрд. юаней (около 14,5 млрд. долл. США) для Фонда Шелкового пути, из которого финансируется эта инициатива. Сейчас средствами Фонда уже поддерживаются 15 проектов на сумму 50 млрд. юаней. 60 млрд. юаней в ближайшие три года обещано развивающимся странам в качестве помощи КНР. Кроме того, китайский лидер пообещал, что китайский бизнес и финансовые институты вложат еще 300 млрд. юаней инвестиций в проекты «Пояса и пути». Кроме того, два ведущих банка КНР – Китайский банк развития и Экспортно-импортный банк – создадут специальные фонды для кредитования проектов в рамках реализации инициативы «Пояс и путь» еще на 250 млрд. юаней и на 130 млрд. юаней соответственно.

Стоит отметить, что по оценкам западных аналитиков, общие инвестиции Китая в реализацию инициативы «Пояс и путь» в ближайшие десятилетия могут составить 1 трлн. долл. США.

На майском Форуме Китай подписал деловые контракты и соглашения о сотрудничестве в сфере торговли с более чем 30 странами и начал проводить консультации по вопросу подписания соглашений о свободной торговле с ними. Итогом Форума в практическом плане можно считать успех Грузии, подписавшей во время этого мероприятия соглашение с КНР о свободной торговле, завершив при этом двусторонние переговоры в рекордно короткие сроки. Меморандум о начале тождественных переговоров во время форума подписала также Молдова.

В последние годы руководство Китая много внимания уделяло выработке обновленной доктрины мирного сосуществования, трансформированной под современные мировые условия и международно-правовое поле. Его базовыми чертами является невмешательство во внутренние дела, уважение к выбору народами социального строя и методов развития, равенство и взаимная выгода, решение проблемных ситуаций политическими средствами, поощрение добрососедства. В последние годы эта политика была дополнена тезисом о «гармонизации», как общественных отношений, так и международного взаимодействия.

Положительная направленность китайской политики партнерства получила поддержку у политических элит стран Центрально-Восточной Европы.

В 2012 г. Китаем и странами Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ) принято совместное решение (по инициативе китайской стороны) о начале формата сотрудничества «16 + 1». Мотивы руководства стран ЦВЕ также являются сугубо прагматичными и определяются экономическими интересами стран.

Новый формат взаимодействия призван способствовать росту эффективности сотрудничества КНР с Европейским Союзом. К тому же, Пекин рассчитывает на улучшение своего имиджа в Европе для дальнейшей экономической экспансии. Китай настойчиво развивает формат «16 + 1», вводит его институализацию, формирует конкретную программу развития, в рамках которой создана специальная кредитная линия в размере 10 млрд. долл. США. Пекин и в дальнейшем будет использовать формат «16 + 1» для углубления своего политического и экономического присутствия в ЦВЕ.

В этом смысле формат «16 + 1» напрямую касается Украины, которой стоит присоединиться к китайской инициативе с европейской стороны. Китай не имел ничего против относительно Соглашения об ассоциации Украины с ЕС, неоднократно декларировал свое восприятие Украины как «важной страны в Европе» и подчеркивал важность присоединения Украины к Новому Шелковому пути. К тому же, уровень развития стран ЦВЕ значительно ближе к украинскому, чем экономике старой Европы.

По мнению китайских аналитиков, формат «16 + 1» является перспективным для реализации проекта создания экономического пояса Нового Шелкового пути и для осуществления крупных инфраструктурных проектов в Европе. Китайская сторона предложила европейским партнерам перейти к более конкретному сотрудничеству и создать с этой целью специальную платформу взаимодействия. Предлагается заключать сделки на местном уровне, расширять сотрудничество на уровне среднего и малого бизнеса. Вопросы координации сосредоточены на торговле и инвестициях, но не на политике. Тем не менее, усиление взаимопонимания остается едва ли не самой важной целью. Поэтому особое внимание будет уделяться тому, чтобы формат «16 + 1» не конфликтовал с отношениями Китая с ЕС, в общем, и ведущими странами Европы, в частности. Пекин подчеркивает, что сотрудничество в формате «16 + 1» дополняет и усиливает стратегическое партнерство Китая и ЕС, которое закреплено в плане действий «Китай – ЕС 2020».

В конце ноября с.г. в Будапеште состоялся 6-й саммит формата «16 + 1», на котором премьер Госсовета КНР Ли Кэцян анонсировал новые китайские инвестиции в страны ЦВЕ в размере 3 млрд. долл. США. Китайская сторона планирует расширить свое присутствие в ЦВЕ в таких сферах, как торговля, инвестиции, транспорт, инфраструктура, промышленность, энергетика, сельское хозяйство. Для углубления интеграции впервые вводится механизм обмена чиновниками между правительствами КНР и стран ЦВЕ.

Запланировано создание Комитета по сотрудничеству в области коммерческого права в рамках Делового совета КНР – ЦВЕ. Комитет будет способствовать налаживанию механизмов государственного управления и улучшению взаимопонимания в вопросах бизнеса. Упрощению процесса финансирования экономических проектов будет способствовать созданная Межбанковская ассоциация «16 + 1», на которую Китай выделил 2 млрд. евро.

Важной составляющей сотрудничества в формате «16 + 1» является железнодорожное сообщение. Новый импульс получило строительство железной дороги Белград – Будапешт, для чего создается совместная китайско-сербско-венгерская группа. Для развития контейнерных перевозок китайцы планируют создать в ЦВЕ сеть новых логистических центров.

На таком фоне информация об «успехах» российско-китайского стратегического партнерства выглядит несколько противоречиво. Еще в 2014 г. было анонсировано создание «Евразийского высокоскоростного транспортного коридора Москва – Пекин», первым участком которого должна была стать магистраль Москва – Казань. Общую стоимость проекта оценивали в 245 млрд. долл.. США, а первого участка длиной в 770 км – в 15,6 млрд.долл. США.

Китайцы неоднократно подтверждали свою готовность к реализации проекта, внеся свою часть финансирования, и предоставили долгосрочное кредитование из Китайского банка развития. Ожидалось, что первый поезд по магистрали отправится в 2020 году, но в ноябре с.г. руководство РЖД объявило о переносе сроков на 2022-2023 гг.

Большинство экспертов скептически относится к возможности реализации даже первой части проекта, не говоря уже обо всем коридоре, который должны были ввести в действие в 2035 г. Главными вопросами остаются: как совместить российский технологический уровень с китайскими технологиями, готовы ли российские предприятия к строительству необходимой инфраструктуры коридора и чем загружать контейнеры от Москвы до Пекина? О пассажирских перевозках говорить не приходится.

Примечательно, что российские СМИ ограничено и негативно освещали 6-й саммит «16 + 1», поскольку усиление роли Китая в ЦВЕ автоматически уменьшает влияние России на страны бывшего соцлагеря. Так же, как в ЦА, в регионе ЦВЕ Россия уступает свое место и роль Китаю, идущему  вверх.

Вывод очевиден: интеграционные проекты России не отвечают национальным интересам стран, на которые они направлены, а поэтому прогнозируемо проигрывают предложениям Китая, который правильно себя позиционирует, корректно представляет свою помощь и готов к плодотворному взаимовыгодному сотрудничеству, как в Азии, так и в Европе.

__________

* Сведения об авторе:

Гончарук Андрей Захарович – старший научный сотрудник Национального института стратегических исследований Украины

Статья подготовлена на основе выступления на Международной конференции «Россия и Китай: современное состояние и перспективы развития»

11.02.2018 21:00:00